Город и звезды - Страница 49


К оглавлению

49

В бессмертном городе не было настоящих чувств, глубоких страстей. Вероятно, подобные вещи могут зарождаться лишь благодаря тому, что они мимолетны, не могут длиться вечно и пребывают в тени; а Диаспар отрицал неясность. И вот наступил момент, когда Элвин осознал, какой должна стать его судьба. До сих пор он был бессознательным исполнителем собственной воли. Если б он знал о столь архаичных аналогиях, то мог бы сравнить себя со всадником на бешено мчащемся коне. Конь занес его в неведомые места и мог забраться в еще более глубокие дебри; но дикая скачка открыла Элвину собственные возможности и показала, куда он хотел попасть на самом деле.

Размышления Элвина были грубо прерваны перезвоном стенного экрана. Тембр звука указывал, что это не поступивший вызов – кто-то прибыл к нему в действительности. Элвин послал сигнал подтверждения и спустя миг оказался перед Джезераком. Наставник казался достаточно серьезным, но дружелюбным.

– Мне поручили привести тебя в Совет, Элвин, – сказал он. – Они хотят выслушать тебя. – Тут Джезерак увидел робота и с любопытством оглядел его. – Вот он, твой спутник, доставленный из странствий. Что ж, я думаю, ему лучше отправиться с нами.

Это вполне устраивало Элвина. Робот уже помог ему выпутаться из одной опасной ситуации, и Элвин имел основания рассчитывать на него и дальше. Любопытно было бы узнать, что думала машина о тех приключениях и превратностях, в которые он втянул ее; в тысячный раз Элвин пожалел о невозможности понять то, что происходило в ее плотно запечатанном сознании. У него возникло впечатление, что робот решил наблюдать, анализировать и делать выводы – пока, с его точки зрения, не созреет время для собственных действий. Такое время может наступить абсолютно неожиданно, и действия робота могут разойтись с планами Элвина. Единственный союзник был привязан к нему тончайшими узами собственных интересов и мог оставить его в любой момент. На спуске, ведущем к улице, их ждала Алистра. У Элвина не хватило бы духа упрекать ее за выдачу секретов, какую бы роль она при этом ни играла: ее горе было слишком явным, и когда Алистра подбежала, чтобы обнять Элвина, глаза ее были полны слез.

– Ах, Элвин! – она заплакала. – Что они собираются с тобой сделать?

Элвин взял ее руки в свои с нежностью, удивившей их обоих.

– Не беспокойся, Алистра, – сказал он. – Все будет в порядке. В конце концов, даже в самом худшем случае Совет может только отправить меня обратно в Банки Памяти – но я почему-то думаю, что этого не произойдет.

Ее красота и печаль были так обольстительны, что даже сейчас Элвин ощутил отклик собственной плоти на ее присутствие. Но это было лишь влечение тела; он не пренебрегал им, но теперь этого было недостаточно. Элвин мягко высвободил свои руки и повернулся, чтобы следовать за Джезераком в Зал Совета. Сердце Алистры тосковало, но не горевало, когда она наблюдала его уход. Она знала теперь, что не потеряла Элвина, ибо он никогда и не принадлежал ей. Принимая это знание, она начала освобождаться от власти тщетных сожалений.

Элвин едва замечал любопытные или перепуганные взгляды сограждан, пока шествовал со своей свитой по знакомым улицам. Он выстраивал в уме доводы, в которых, возможно, возникнет нужда, и представлял свою историю в наиболее выигрышном свете. Время от времени он убеждал себя, что нисколько не беспокоится и по-прежнему владеет ситуацией.

В вестибюле они ждали всего несколько минут, но для Элвина этого было достаточно, чтобы призадуматься: если он не боится, то почему же столь странно подкашиваются его ноги? Это ощущение он испытал и раньше, когда заставил себя преодолеть последний подъем на далеком холме в Лисе. С этого холма Хилвар показал ему водопад, с его вершины они видели световую вспышку, завлекшую их в Шалмирану. Интересно, что делает Хилвар сейчас? И встретятся ли они опять? Вдруг ему показалось, что такая встреча была бы очень важной.

Огромные двери расползлись в стороны, и Элвин вслед за Джезераком вступил в Зал Совета. Двадцать его членов уже сидели за столом в форме полумесяца, и Элвин почувствовал себя польщенным, заметив отсутствие пустых мест. Должно быть, впервые за многие века весь Совет собрался в полном составе: ведь его редкие заседания носили обычно чисто формальный характер. Все обычные дела решались путем нескольких вызовов по визифону и, при необходимости, переговорами Президента и Центрального Компьютера.

Элвин знал в лицо большинство членов Совета и был успокоен, увидев стольких знакомых. Подобно Джезераку, они не выглядели враждебно – на их лицах читались разве что тревога и озадаченность. В конце концов, члены Совета были здравомыслящими людьми. Они могли быть раздражены, что кому-то удалось продемонстрировать их ошибки, но Элвин не верил, что они таят на него злобу. Некогда подобное предположение было бы очень опрометчивым – но людская натура успела в некоторых смыслах улучшиться.

Члены Совета беспристрастно выслушают его, но не столь уж важно, что они при этом будут думать. Не Совету теперь судить его. Судьей ему будет Центральный Компьютер.

Глава 16

Обошлось без формальностей. Президент объявил заседание открытым и обратился к Элвину.

– Элвин, – сказал он достаточно дружелюбно, – мы хотели бы, чтобы ты рассказал, что произошло со времени твоего исчезновения десять дней назад.

Употребление слова «исчезновение» было, на взгляд Элвина, очень показательно. Даже теперь Совет не хотел признавать, что Элвин действительно покидал Диаспар. Интересно, знают ли они о том, что в городе побывали посторонние? Скорее всего нет, а то бы встревожились куда больше. Он четко и без излишней драматизации изложил свою историю. Для их ушей она была достаточно странной, невероятной и не нуждалась в приукрашивании. Лишь однажды Элвин погрешил против истины, утаив, каким образом он бежал из Лиса. Казалось весьма правдоподобным, что ему вновь потребуется прибегнуть к этому методу.

49